Солнце висело прямо над головой, застывшее в самой высокой точке. Тени под ногами были крошечными и чёткими, будто нарисованными тушью. Алиса огляделась. Вокруг цвели розы невероятно ярких, почти кислотных оттенков, а с ветвей свисали часы, стрелки которых не двигались.
Она шла по извилистой тропинке, и сердце её бешено колотилось. Вот у пруда, разговаривая с Улыбкой Чеширского Кота (сам Кот куда-то исчез), стояла её старшая сестра. Но та лишь холодно скользнула по Алисе взглядом, полным вежливого недоумения, будто видела её впервые.
— Ты, должно быть, новенькая, — прозвучал голос. Это был Шляпник, но в его чертах Алиса с ужасом узнала черты своего дяди-часовщика. — Все мы здесь антиподы. А ты… ты антипят. Совсем наоборот.
Чтобы найти дорогу назад, Алисе пришлось сыграть в крокет, где молотками служили фламинго, а шарами — свернувшиеся клубком ёжики. Она пила чай на бесконечном празднике непонятно чего, где гости менялись местами, едва она отводила взгляд. Ей пришлось отгадывать загадки, у которых не было ответов, и вести беседы, где слова значили не то, что обычно.
Самое странное было в том, что каждый обитатель этого места безвременья напоминал ей кого-то из дома. Толстая Гусеница курила кальян с томным видом её школьной учительницы литературы, а Червонная Королева кричала «Голову с плеч!» голосом строгой директрисы. Но никто, абсолютно никто не видел в ней Алису. Для них она была лишь странной девочкой, забредшей в их совершенный, застывший мир, где всё было наоборот. И чтобы вырваться, ей предстояло не просто пройти через эти безумства, а понять их скрытую логику, найти изъян в совершенстве вечного полдня.
